Это дает надежду! Очень грустно, но заставляет задуматься

Ну и темка

На скамейке во дворе огромного дома сидели отец с сыном. Отцу примерно 65 лет, а сыну 30. Сын читал газету.
Вдруг от куда-то прилетел соловей, сел на цветы. Отец спросил сына:
-Сынок, что это?
Сын:
-Соловей, папа.
Соловей прыгал с одного цветка на другой.
Отец снова спросил:
Сынок что это?
Глубоко вздохнув, стряхнув газету, с ленью в голосе сын снова ответил:
Это соловей.
Через какое-то мгновение прилетела птичка и села на газон. Отец снова спросил у сына:
-Сынок, что это?
Теперь уже со злостью, опрокинув газету на скамейку, с грубым голосом сын ответил:
-Папа, ты уже достал со своим глупым вопросом. Ты что никогда соловья не видел, и не знаешь, что эта за птица? Это соловей. Со-ло-вей. Ясно?
Отец ничего не сказал, встал и ушел в дом.
Через какое-то время он пришел с тетрадкой в руке. Это был его дневник. Открыв нужную страницу, дал его сыну и сказал:
-Читай…. Громко!
Сын прочитал:
Сегодня я и мой 5-ти летний сыночек сидели во дворе на скамейке. Вдруг прилетел соловей. Сын меня 29 раз спрашивал «Что это?».
Я улыбался, обнимал его каждый раз, когда он мне задавал один и тот же вопрос. Мне доставало удовольствие каждый раз объяснять своему маленькому наивному человечку, что это соловей.

Прочитав эти строки в глазах сына навернулись слезы. Он обнял отца, поцеловал его в лоб и тихо шептал:
-Прости меня папочка, прости меня глупого.
А отец все глубоким взглядом смотрел на соловья, который беззаботно прыгал от одного цветка на другой.

такие поучительные и трогательные истории...теперь реву на ночь гладя

Никогда не отказывайся от мечты

Каждый раз, когда я бужу свою младшую сестру, я щекочу ей ноги.
Она парализована ниже пояса, и я думал, что она никогда не чувствовала это.
Но сегодня, когда она проснулась и я пощекотал ей ноги... она засмеялась.
А потом встала и начала плакать.
Теперь она может ходить. Я люблю тебя, сестричка. ))

Мой парень умер около года назад. В это время я лежала в больнице из-за проблем с почками. Он ехал меня навестить, и его машина перевернулась из-за дождя. Он умер в той же больнице, в которой лежала я. Перед смертью он просил врачей отдать мне его почки.
Его любовь даёт мне надежду.

Очень грустные истории, но заставляют начать переосмысливать свою жизнь. Ценить и еще больше любить своих близких!! Спасибо за эти истории. 

- Мама, мама! Я сегодня из кубиков построил домик! Сам! А еще я кашу ел! Наташка расплакалась как девчонка, а я всю съел! Чтобы донышко было видно! Татьяна Ивановна сказала, что я молодец!

- Мама! Это я для тебя нарисовал! Тебе нравится? Это солнышко, а вот тут травка, а вот машинка, смотри, когда я вырасту, у меня будет такая же! Тебе нравится?

- Мама, мамочка! Это тебе! Щас поставим тут на столик, будет красиво! У учительницы и так много, это я тебе принес, все смеялись, а я тебе принес!

- Мам, папу в школу вызывают. К директору. Подрался. Юрка сказал, что у него мама красивее, а мою вообще никто не видел, а я ему в нос дал. Дурак он потому что.

- Мамочка, я сегодня пятерку получил! Первую пятерку! За контрольную! Только математичка все равно сказала, что я дурак, потому что раньше учиться не хотел. А у меня просто не получалось. А сегодня получилось!

- Мам, завтра опять папу в школу. Двойка. За сочинение. Учительница сказала, что я списал, а я сам! Сам! А она говорит, что я врун. И папу вызвала. А еще я сегодня Юрке опять в нос дал. Наташка плакала, а я ему в нос, чтоб не обижал её. Она конечно девчонка, и вредная, но она так плакала…

- Мам, я ненадолго, мне бежать надо. Я в кино сегодня. С девочкой. С Наташкой, да. Она конечно вредная… Ну я пойду, ладно?

- Мамочка, я теперь студент! На юридический поступил, на адвоката, как ты мечтала, мне папа рассказывал. Что-то он в последнее время совсем плохой стал. Пить опять начал. Но это ничего, это пройдет.

- Мам, прости, что так долго не заходил. Времени совсем ни на что не хватает, учеба, работа, подработка… Наташка говорит себя не жалею, но это ничего, скоро все образуется. Она тоже учится и работает. И по дому все делает. И с папой помогает. Он теперь почти не ходит…

- Мамочка! У меня будет сын! Сын!!! Ты представляешь?! На декабрь пока назначили, говорят без отклонений. Наташка тоже счастлива, вся прям светится! Такая красивая!

- Вчера ночью Наташку на скорой увезли. Я сам хотел, но машина не завелась. Просидел там почти сутки. Как же больно, когда не можешь помочь любимому человеку, как же выматывает это бессилие…

- Мам, привет. Вот я наконец до тебя добрался. Вот скажи, почему так рано уходят любимые люди? Почему? Почему все это происходит именно со мной? За что мне это? Ты, папа, Наташка… У меня кроме вас никогда никого не было! Ради чего мне теперь жить? Ради кого…

- Мама! Позвонили из роддома! Максимка будет жить! Я его Максимкой назвал! Они ошиблись, а я дурак трубку бросил тогда, слушать не стал, думал все потеряно…Это ведь ты помогла, да? И папа, и Наташка! Спасибо вам, спасибо, родные мои!

- Сегодня решил Максиму показать, где его мама. Долго пытался подобрать нужные слова. Но он сам все понял. Представляешь, в пять лет! И подарок Наташке принес. Я не знал, а он принес. Рисунок. Солнышко, травка и машинка. Как я тебе тогда, помнишь?...
 

НАКАЗАНИЕ ИЛИ ДАР БОЖИЙ?  

Меня тошнит по утрам. Но быть беременной я не могу! Во-первых, у меня уже есть двое детей, и Господь просто не может не знать, что мне их хватит. Во-вторых, я только недавно развелась с мужем, и третий ребенок мне сейчас совершенно не нужен, потому что это не его ребенок. В-третьих, детей нужно рожать только от любимых, а я не люблю никого, кроме моего бывшего мужа. Я только вышибаю клин клином. В- четвертых, врач после второго кесарева говорила, что все то, в чем растет ребенок, у меня теперь настолько ушито, что вырасти там просто нельзя. Но ведь тошнит!  
Сегодня 3 января! С утра просто нет сил встать. И тошнит! Даже не знаю, что больше: бессилие или тошнота. Все, иду к врачу сегодня. Собиралась полуползком, стараясь дышать через раз, ехала в такси с тремя остановками и тремя пакетами. Водитель понимающего улыбался. Я НЕ беременна! Не может этого быть! К врачу зашла как на расстрел. Вышла…  

Я беременна! Но ведь этого не может быть! Врач утешает тем, что ребенку развиваться негде и скорее всего он погибнет еще до 2 месяцев. Жду. Реву. Безысходность. Я беременна. 
Помню, как ждала, носила, рожала первых двух своих детей. Беременности были нелегкие (или я такая неудачная), но такие радостные и желанные, а вторая беременность была долгожданной. Как же я наслаждалась каждой минуткой, старалась запомнить, насладиться, запечатлеть… Покупала вещи, игрушки, соски… в первый раз была еще студенткой и не осознавала половины происходящего, а вторую беременность лелеяла и холила изо всех сил. Я любила своих малышей и ждала. 

Поехала в храм. Реветь уже просто устала. Пошла к батюшке (хожу к нему на исповедь и просто поплакаться), рассказываю о своей горькой доле, уливаюсь слезами. Жду, что вот сейчас он пожалеет меня и все решит. Всегда так было, приходила в слезах, а уходила окрыленная. Понимаю, что на аборт не даст батюшка разрешения, но как-то все равно решит все. Он утешает, жалеет, а мне так жалко себя, что я еще пуще расхожусь. И тут… батюшка вдруг грозно так говорит: «Это что такое! Квартира своя, машина, родители есть, друзья, я помогу всегда. А она еще ревет и сетует! А ну-ка прекрати!» От неожиданности я сразу перестала реветь (спасибо батюшке за терапию) и «включила» голову. Пошла домой, утешаясь тем, что еще всего 1,5 месяца; что врач мне обещал; что я оптимистка. 
Сегодня 9 недель. Сил нет от тошноты, слез, мыслей о детях и бывшем муже, который теперь-то уж точно не вернется. Решилась. Иду на аборт. Мама поддерживает: не надо обделять старших, надо их вырастить достойно, одеть, выучить, что-то дать им в жизни… Третий ребенок будет только обузой всем нам. Позвонила подружке, рассказала, поплакалась, сообщила о своем решении. Она попыталась отговорить, но я глуха! Я все решила! Я НЕ ХОЧУ! 
Утро. Очередь женщин. Улыбаются, шутят, что-то шепчут. Я тупо смотрю на всех и стараюсь не думать. Зашла женщина, после нее пойду я.... 
В кармане халатика завибрировал телефон. Достаю — моя Маринка, подружка. Открываю смс и бледнею почти до обморока: «Давай, иди. Сейчас твоему ребенку руки-ноги отрывать будут, чтобы потом тебе и старшим детям было хорошо!» Вышла медсестра — за мной! Ноги ватные, даже встать не могу. На лице что-то такое, что медсестра вызывает следующую после меня, а мне говорит: «Домой иди». Еще около часа сижу, просто нет сил. Потом на ватных ногах иду домой. Я беременна.  
Сегодня уже три месяца. Эта маленькая жизнь такая цепкая! Она совершенно не желает считаться с тем, что ей негде развиваться и со словами врача. Просто возмутительно! Радует то, что меня уже не тошнит, но все остальное почему-то не радует. Я начала просить Господа, чтобы он не дал мне доносить эту беременность. Отец этого ребенка — человек, с которым я сейчас живу. Я не люблю его, просто терплю, потому что он рад ребенку и ждет его. Потому что обещает любить своего ребенка и растить моих. Не то чтобы не верю, но как-то это слабо утешает, и совсем не радует. Почему ж так нерадостно! Я беременна.  

Март. Пришел бывший, просит принять. Порадовалась. Мое женское естество удовлетворено — он все-таки пришел просить об этом. Сказала о беременности, ожидала взрыва. Не порадовался, но тоже обещал растить и любить. Решила подумать. Он бросил двоих своих детей, где гарантия, что не бросит потом троих? Что будет любить МОЕГО ребенка? Я его не люблю, а чужой дядя будет любить? Тот, который уже один раз предал. Решила спросить у бывшего о гарантиях. Лучше б не спрашивала. Выгнала. В расстроенных чувствах пошла в магазин для беременных и набрала кучу одежды для себя. Я такой очаровательный пузатенький Карлсон. Хоть это радует. Я все еще беременна. Я все еще молю Господа, чтобы я не доносила, чтобы упала и скинула, ведь март, гололед… Но пока все мои молитвы не услышаны.  

Продолжение...


Уже апрель. Я была на УЗИ. Жду мальчика. У меня уже есть мальчик. И девочка. Я их люблю. Я не смогу любить еще одного. У меня просто не хватит на это сил, души, сердца. Дети спрашивают о ребенке и ждут его появления. Немного ревнуют, спрашивают,  
буду ли любить их потом. Глупые! Только их и буду, а этого не смогу. Детей надо рожать от любимых или не рожать совсем. Потому что их надо любить, а как любить ребенка, отца которого терпишь? Я не могу. Я не люблю. Я не хочу. Я все еще молю о том же. А маленькая жизнь цепляется за меня и растет, как будто назло мне.  
Май. Вот подумала: может, родить и отдать? В детский дом не смогу, конечно. Но найти семью бездетную возможно. Со всех сторон решила обдумать эту ситуацию. Пошла в кофейню, села за столик. Пришла подружка, села рядом. Стройная, хорошо одетая, хорошенькая. Я бегемот! На меня никто не смотрит, я толстая и страшная! Когда же это кончится! Я устала. Мне тяжело дышать, я плохо сплю, отекаю и постоянно хочу пить. Отдам в добрые руки, решено.  
Лето как страшный сон из весов, врачей, сохранений, прибавок и отеков, а еще жара и жажда! Устала, хочу родить уже. Думаю, меня понимают все, кто прошел через последние месяцы. Сплю сидя, какая-то вена пережимается, когда лежу. Все еще умоляю о том же — о потере. Но все еще не услышана.   
Сегодня второе сентября. Завтра у меня операция. Завтра я стану свободной, почти стройной и смогу спать лежа и пить литрами. Ура! Третье сентября. Светлая операционная, капельница, врачи за ширмой. Потом боль, дали еще наркоз, я в улете. Смутно помню маленький комочек на груди, что-то пытается чмокать. Никаких эмоций. Слышу голос врача: «Мальчик, 4,300кг, 56 см». Сплю.  
Полдень. Мне хорошо! Я сплю, изредка просыпаюсь, пью и сплю снова. Слышу детские крики, с ужасом жду, что мне тоже принесут. Но мне не несут. Сплю. Привезли соседок, тоже прооперировали. Три часа дня. Им принесли детей, а мне нет. Сплю. Вечер, половина восьмого. Мои соседки кормят уже второй раз, а мне не несут. Решаю проявить беспокойство и прошу медсестру объяснить, где мой сын. Она обещает мне детского врача минут через 10. Жду.  
Пришла детский врач. Спокойно рассказала мне, что по пути из родблока в детское у моего сына начались судороги и остановилось сердце. Его реанимировали. Он под аппаратами. Прогнозов нет, нужно ждать, доживет ли до утра. Тупо слушаю и понимаю только, что Господь меня услышал! Еще понимаю, что я этого уже не хочу! Я вдруг осознаю, что люблю, безумно люблю мою кроху, мою кровиночку, мое  
маленькое, выстраданное, почти преданное и брошенное мною дитя! Я его люблю! Спрашиваю разрешения увидеть ляльку и пригласить батюшку, чтобы окрестил малыша. Мне все разрешают, разговаривают со мной как с помешанной. Звоню батюшке и иду в детское. Со второго этажа на четвертый, куриным шагом и вцепившись в сестру, чтобы не упасть, трясущимися после операции ногами. 
Иду медленно, все это время я реву и молюсь, молюсь так, как никогда еще не молилась. Я прошу Бога об одном: оставить мне моего сына, не забирать его, раз не забрал во время беременности. Я так раскаиваюсь, что не любила, не ждала, что молила о его смерти. Я так люблю его, Господи!!! Не забирай его у меня сейчас!!! Оставь его мне!!! Он мне нужен!!! Я не смогу без него!!!  
Детская реанимация. Прозрачная ванночка. В ней маленький голенький малыш, весь обвитый трубочками. В головке катетер, на пальчике какая-то штучка ловит стук сердца моего малыша. Глажу маленькую головку, липкие волосики, беру в ладонь его маленькую ручонку. Господи, прости меня, дуру, и оставь мне моего сына!!! Приехал батюшка и окрестил моего Алешку, моего Божьего человека. Я молюсь о его жизни.  
6 часов утра. Сползаю со своей кровати и иду в детское. Иду и не знаю, что услышу: жив или умер. Он жив!!! Он спит, монитор показывает, как бьется его сердечко. В 11 утра его увезли из роддома в детскую больницу, в реанимацию. Еще 7 дней я узнавала от сестры и отца моего ребенка, что сын пережил третий день и, значит, будет жить. Потом узнала, что УЗИ головного мозга показало, что основные функции не пострадали, а значит мой ребенок будет ходить, слышать, говорить, и что 70% деток после таких травм либо не выживают, либо становятся «растениями». Нам повезло. На восьмые сутки из реанимации мою радость перевели в палату и меня положили с ним.  
Через 9 дней после рождения я смогла наконец взять на руки моего ребенка. Он еще месяц будет с катетером, еще месяц нам лежать в больнице, делать уколы, пить таблетки… Но я счастлива! Мой малыш жив, я люблю его! Мы вместе!  
Нам уже 4 года. Я смотрю на моего сына, он собирается с папой в гараж менять колеса на машине. Я вспоминаю его радость от новой игрушки, от яркого солнца, от улыбки сестры, от игры с братом, от катания на качелях с папой, от моего поцелуя… И с ужасом думаю, что всего этого могло не быть. Не потому что он мог умереть при родах, а потому что я готова была предать его с самого начала.  
Наверное Господь так дал мне понять и почувствовать мою глупость, ощутить беспредельную любовь к сыну и нужность мне моего ребенка. Спасибо Ему за это. Я счастлива, что Господь не дал мне совершить ошибку, что потом не забрал у меня ребенка, а только помог понять, как сын важен для меня. Я самая счастливая мама, потому что каждое утро вижу глаза моего малыша, моих старших детей и понимаю, что ничем не обделила их, а только научила, что чья-то жизнь важнее новой вещи или дорогого телефона. Я стараюсь дать и вещи, и телефоны, и многое другое, но этот урок — урок важности жизни — будет для нашей семьи самым главным и незабываемым.

Читала и сама плакала.

"Син. В день святковий, в день весняний що ж подарувати мамі?
 Як же маму привітати? Знову щось намалювати?
 От би гроші заробляти, щоб для мами купувати справжні дорогі дарунки —
 Нащо їй мої малюнки?
 Але все ж намалював.
 
 Матуся бере малюнок і каже:
 
Матуся. Синку, всі твої малюнки — найкоштовніші дарунки!
 Хто мені, скажи, крім тебе, подарує синє небо,
 Сонце, що отак сміється? Це ніде не продається! (Цілує)
 
Син:  Мамині слова приємні! Малював я не даремно!
 І в подяку за дарунок я отримав поцілунок! Кінець."
 

Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний.
Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству солеными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета….его очень трусило, но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы все не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я тоже подошел к ней.
Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали отсюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то….прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку….сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины.
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана по середине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку деда упала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, что же ты делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.
Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал…
У меня у самого слезы стояли в глазах.
Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча.
По дороге я потянул деда в гастроном.
Я купил торт, и бутылку красного вина.
И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй.
У деда хлынули слезы….они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.
Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела….я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…

Последнее, что я слышала пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически не возможно уловить…
Больше ничего…
Вспышка света… Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза.
Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю.
Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, до меня доходит:
«Это парк. Но как я тут оказалась???»
Я не могла что-либо понять. Весь день как - будто выпал из памяти. Не помню абсолютно ничего.
Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас время??? Не припомню, чтоб парк был пуст.
Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло.много текста
Тогда я осторожно подошла и села рядом.
- Привет, малыш. Ты потерялся??? – тихо спрашиваю я.
- Нет – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня.
- Где же твои родители??? Почему ты один???
- Я ждал тебя – сказал он и поднял на меня большие карие глаза.
Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети?
- Как тебя зовут???
- Не знаю.
- Но мама же тебя как-то называет??? – рассеяно спросила я.
- Никак. У меня ее нет. – грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла.
- Я хочу тебе что-то показать – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.

Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
- Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша.
- Нет.
- А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти???
- Уже никуда – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся.
Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, силясь сказать что-то.
Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг.
Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорою, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна.
В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца… и не видела ничего… кроме света из окна квартиры на восьмом этаже… моей квартиры…
Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом.
Окровавленное тело у отца на руках… мама и сестра в слезах… оглушительный вой сирены скорой помощи…

Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу.
Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью.
Вдруг рядом замечаю мальчика… того же мальчика…
- Что происходит??? – хриплым голосом спрашиваю я
- А ты разве не понимаешь – наивно говорит малыш.
Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
- Ты умерла.
- Что??? – становится еще тяжелее дышать – Это не правда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает… Слышишь?! Не бывает!!!
Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
- Разве ты не этого хотела??? Разве ты не для этого покончила с собой???!!!
В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая класснуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы… карниз и ослепляющие огни ночного города…
- Почему…
- Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка.
- Я не знаю… я думала, что больше не будет боли… я хотела прекратить это кошмар…
- Ты ошиблась.
- Но почему??? Разве я мало страдала??? За что мне это???
- За что??? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе.

Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница.
- Зачем мы здесь.
- Так надо. Идем.
Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка «Реанимационное отделение».
Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет.
Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь??? Теперь причиной его слез была я.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой:
- Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел.
- Господи!!! За что??? – коридор наполнился рыданиями.
- Пойдемте – тихо сказал врач. – Вам надо успокоиться.
Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил:
- Нам сюда.
Он ввел меня в палату.
На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра.
Я просидела с ними до утра… В 10:15 все было кончено… мое сердце остановилось… навсегда…

Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии.
Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки.
Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самого маленького, деревца. Здесь все было мертвым.
Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку.
- Что он тут делает??? – в недоумении спросила я.
- Он пришел попрощаться с тобой. – ответил он.
- Но почему??? Почему он здесь???
- Потому что ты ему была дорога…
-Что??? Нет! Ты ошибаешься.
- Почему???- наивно спросил малыш.
- Потому что он ко мне ни разу не подошел!!! Потому что я ему не нравлюсь…
- Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Здесь ошиблась ты.
Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся??? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе??? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
- Это не честно! Я не знала… - я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлыстал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо.
Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль.
- Лешка, миленький… - тихо прошептала я. – Ну почему все так…
Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд…
Он упал на колени рядом с могилой и по его щекам побежали слезы.
- Я отомщу.

Продолжение
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами.
Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит.
Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки.
Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
- Отвали – грубо бросает он ей в лицо.
- У! Малыш сердится! – девушка видимо не из понятливых – Малыш не хочет развлекаться???
Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение.
Прямые черты красивого лица… карий затуманенный взгляд в одну точку… И бутылка водки крепко сжатая в руке.
- Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился что ль?
Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил.
- Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии!
- Это он из-за той серой мыши страдает. – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу.
- Какой? – не впетрил парень сидевший рядом с Малым.
- Та, что с окна сиганула.
- Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда?
- Заткнись – прохрипел Малый.
- Чего? Ты на меня из-за этой так?? Малый, не гони!
- Это все из-за вас! Вы ее довели!
Он ударил первым, завязалась драка… Кто-то достал нож… Но он не отступился…
Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени.
- Нет… господи… что же ты наделал.
Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего.
- Боже – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь…
Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел.
- Алешка… - прошептала я. – Держись, умаляю тебя! Ты должен жить…
С его ресниц сорвалась кристальная слеза.
- Прости - еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова.
Никто так и не пришел, не спас его. Бог меня больше не слышал.
Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш.
- Пойдем. Нам пора.
- Нет. Я не оставлю его.
- Ты не можешь остаться. Пойдем.
Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздались крики. Видимо первые прохожие нашли его. Безжизненное тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть – моя вина…

Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год.
Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухни и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит.
Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез, горя…
Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет… каждый вечер.
А папы больше нет… Он не справился с болью. Он стал много пить, очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся.
Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно.
После этого маму положили в больницу с сердечным приступом.
Малыш больше не приходит. Его забрали…
Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Скоро ему дадут жизнь. И он больше не может быть со мной.
Теперь я знаю его имя… Владик… Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок… сын… и его обязательно будут звать Влад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными карими глазенками…

Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого.
Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут.
Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу… по стаям весенних птиц… по пушистому новогоднему снегу… по всему, что я потеряла…
Скучаю по улыбки мамы… По ее материнской любви… Скучаю по сестре… Я иногда вижу ее… вижу, как растут ее дочки, маленькие непоседливые… Как бы я хотела быть с ними рядом.
Как бы хотела вернуть отца и Алешку… Но я не могу этого… Никто не может… Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать…
Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей…
Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями. Всех тех, кто нас любит. Как бы мы не были убеждены в том, что безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет – это не так. И их жизни мы ломать не в праве.

История из жизни.

Трехлетний Максим и двухлетний Димка жили в одном из сел Алтайского края. Папы они никогда не видели. Впрочем, и мать тоже видели нечасто - женщина оставляла сыновей одних, убегая на «свиданку» к очередному кавалеру. Как-то раз соседка заметила, что уж больно долго не видно возле дома мамаши, и позвонила в полицию. На вызов приехала группа, в составе которой, помимо сотрудника по делам несовершеннолетних, был и прапорщик полиции Сергей Шараухов, бывший омоновец, четырежды побывавший в горячих точках.
- Когда мы зашли в дом, сердце сжалось, - вспоминает Сергей.
- Я повидал многое, но чтобы такое и в наши дни! В выстывшем домишке выбито окно, которое трехлетний Максим затыкал вещами, чтобы не дуло. А ведь на дворе март! Ни подушек, ни штор, ни продуктов. Старший из мальчиков, Максимка, экономил единственную булку, которая у них с братом была: давал Диме чуть-чуть погрызть хлебушка, а потом прятал буханку - не знал, сколько им придется еще сидеть одним. Чтобы согреть братишку, завернул его в матрасы. У меня в голове сразу пронеслось - «заберу их», а вслух спросил: «Поедете ко мне?» Но они тогда испугались. И тут Максимка, услышав рассказ, как закричит: «Папа, и как я тебя сразу не узнал-то?!!» - У меня по рукам бегут мурашки, и слезы наворачиваются… тут невозможно остаться равнодушным… - до сих пор волнуясь, запинается о слова Сергей. Оказалось, что братья просидели в холодном доме шесть дней. Если бы не бдительность соседки, неизвестно, спасли бы их. Мальчишек сразу отвезли в больницу: подлечить, отмыть и, конечно, накормить. Сергей же позвонил жене Елене и взахлеб рассказал о найденышах. Наутро они уже вместе поехали навестить мальчишек в больницу, набрав фруктов и игрушек.. - Я сразу поняла, что это серьезно, как только Сережа позвонил, - говорит Елена. - Нашему маленькому сыну тогда только годик исполнился. (А еще у Лены было три дочки от предыдущего брака). И, придя домой, муж просто места себе не находил. Сидит, молчит, сам в своих мыслях. «Давай их заберем, Лен!» - это уже и не обсуждалось. Супруги сразу накупили ребятишкам одежды, так как у них совсем ничего не было. Лена с годовалым ребенком на руках обошла все кабинеты и отстояла не одну очередь, чтобы собрать все бумажки на усыновление. Мамой и папой Сергея и Лену ребятишки стали называть еще в больнице. Сейчас Максиму 5 лет, Диме - 4. Макс рассуждает как взрослый. Во всем копирует папу Сережу. - Увидит цветочек, тут же сорвет и несет его мне, - смеется Лена. - Стульчик принесет и поставит рядышком, чтобы села и отдохнула, заботится, чтобы пообедала вовремя. Говорит: «Знаешь, мама, я буду как наш папа. У меня будет большая семья, дом и я никогда не брошу своих детей!»

Настоящий мужчина!!!

Заставляет задуматься.    
Парень каждую ночь перед сном писал своей любимой девушке сообщение: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!! В одну ночь ей приходит SMS: но она промолвила "Устала уже читать каждую ночь одно и тоже"; и легла спать так и не прочитав эту SMS. На утро звонит мать парня и говорит :" Он погиб..." девушка бросается, берет телефон и открывает SMS: Родная...я вблизи твоего дома..попал в аварию..тяжело, трудно дышать...кажется..я умираю... последнее моё желание увидеть тебя прошу... приди...  ЦЕНИТЕ БЛИЗКИХ  
 

Аптека. Небольшая очередь. У окошка супружеская пара средних лет. Жена что-то назаказывала, повернувшись к мужу:  
- Дорогой, я ничего не забыла купить?  
- Ты тампаксы не купила...  
Все стали хихикать... мол, какой он у вас заботливый,  
про тампаксы помнит...  
А муж продолжает:  
- Только купи, какие подешевле...  
Тут все заржали в полный голос, и пошли реплики:  
- Он еще не только заботливый, но еще и экономный.  
Муж покраснел, сконфузился, и буркнул  
жене:  
- Я подожду на улице...  
Когда мужчина вышел, жена взяла свой пакетик, повернулась к ржущим и сказала:  
- Мой муж, офицер спецназа, и завтра он едет в командировку, в горячую точку. А тампаксами они затыкают друг другу дыры от пулевых ранений, чтоб не умереть в первые минуты... правда смешно?  
Как-то не по себе, от того насколько люди в нынешнее время саркастичны и глупы... Они лезут в чужие проблемы, думая что они самые умные и опытные во всём мире, хотя порой даже не знают истинную личину человека, которому так упорно пытаются дать "жизненно необходимые" указания... 

Більш підходить до теми про вірші, але задуматись змушує, тому запостю тут



Таню с четвертого все называют шалавой.
Ей чуть за двадцать, ребенку - три с половиной.
Все потому, что Таня не поздоровалась с бабой Клавой,
Та в отместку назвала Татьяну продажной скотиной.
Во избежание очередного скандала
Таня боится рассказывать, что ребенка усыновила.

Это Кристина из двадцать второй квартиры,
Вчера перекрасилась из розового в зеленый.
"Наверняка, подражает идиотским своим кумирам,"-
Думает Саша, безнадежно в нее влюбленный.
Кристину ждут десять сеансов химиотерапии.
Ну и затылок полностью оголенный.

Это, знакомьтесь, типичный худой очкарик
Саша, что учится на четвертом курсе физмата.
У него, говорят, с собой всегда иностранный словарик,
В интеллигентной речи не слышно ни слова мата.
Саша хватается за стипендию, потому что его зарплата
Слишком мала, чтобы прокормить малолетних сестру и брата.

Это Денис, с ним жить рядом - одно издевательство.
Страшно в темном подъезде: Дэн на учете в милиции.
Он прошлым летом врезал за пьяное домогательство
К девушке.. парню, что оказался сыном министра юстиции.
Теперь Дэна ждет судебное разбирательство
СИЗО, передачки, кассации и петиции.

Это Марина, она, мягко говоря, полновата…
Местные дети громко кричат: «Толстуха!»
Вес выше среднего, фигура одутловата.
…Марина близка к уже месяцу голодухи.
Нарушение гормональное – это, знаете ли, чревато.
Лишний вес появился не от отсутствия силы духа.

Это женатая пара Сергей и Екатерина,
Больше всего на свете мечтающие о ребенке.
Для людей создается отчетливая картина:
зачем карьеристке дома стирать пеленки?
У Екатерины не такая возвышенная причина:
Стенки маточных труб для детей у нее слишком тонки.

Этот слишком богат, этот удавится за копейку,
Этот чрезмерно брезглив (у него обнаружили СПИД).
Эта мадемуазель круглый год ходит в телогрейке.
(У нее к двадцати пяти – хронический острый цистит).
Думаешь, ты простой? Стань другим на недельку.
Расскажешь потом, какой ярлык теперь на тебе висит.